Scientific journal
International Journal of Experimental Education
ISSN 2618–7159
ИФ РИНЦ = 0,839

THE DEVICE OF THE MILITARY CULTURE AS A FACTOR OF SOCIAL DEVELOPMENT

Romah O.V. 1 Larkin L.G. 2
1 Tambov state University named after G.R. Derzhavin
2 Lipetsk state pedagogical University
2116 KB
The article is devoted to the identification device of the military culture, which largely depends on and changes with society. On the basis of historical-comparative, stucture-typological methods defined semantic, meaningful and substantive position, which depend on the state of society. Selected positions of leadership AMI, which in peacetime and in wartime coordinating military activities of the army and security forces. It is shown that their activity is dominated by the senses «is the norm – value». They are converted into symbolic component and fasten the entire military culture in the whole matrix. It is established that the triad «is the norm – the value» is «assemblage point» military culture. In this position reinforced, stronger symbolized and embodied in the mentality of the military and society, creating a need for this type of personality. Scope – arms, acts as an educational science component, which subsequently improves the professional quality of the military. Analyzed the interdependence of subject and personal forms of military culture.
structure of the military culture
the triad «is the norm-value»

Военная культура социума как часть ее зависит от состояния и политики социума, направленности последней и ее целевых задач. Она сложно выстроена и представляет собой своеобразную иерархию, где каждая ступень имеет смысловую, идеологическую, организационную, деятельностную матрицу, в которой выполняются те цели и задачи, которые присущи именно этому звену.

Общую координацию всей военной практической и праксеологической деятельности армии и силовых структур осуществляет командование.

Вписанность военной части в социальную культуру позволяет определить и ее место в этнической ментальности. Именно целостность культуры, как рассматривал ее П. Сорокин, и определяет прочность ментальности и образов ее составляющих. Напомним, что он рассматривал «научное знание, философскую мысль, эстетические вкусы и другие составляющие как не наследуюемые биологически, люди получают их благодаря непрекращающемуся взаимодействию с культу­рой как носителем надорганических ценностей»1.

Применительно к военной культуре эти позиции еще более усиливаются, так как при всем многообразии вооруженных сил доминантные основы в них более выражены, прочнее символизированы и закреплены в ментальности военных и социума, и психологически, и мировоззренчески, и визуально, и деятельностно.

Деятельностная составляющая военной культуры элементарно выражена психологическими свойствами и устремлениями военных, каковые и определяют собственно эффективность их профессиональной деятельности. В социуме же они представлены как качества и субъекты культуры. Последние – есть адапторы их самочувствия в обществе, которые реализуются в практической деятельности с помощью специальных материальных объектов – вооружения, специальной техники, знаний, способов взаимодействии с ними и способов реализовывать себя и выполнять военные задачи в конкретных ситуациях.

Вооружение как предметная сфера воинской культуры способствуют развитию всей сферы, выделяют специальные качества военных и впоследствии вновь становятся основами формирования военной культуры. То есть, здесь, как и собственно, в самой культуре, происходит взаимное обогащение предметной и личностной форм культуры, которые, находясь в постоянной взаимодействии друг с другом обеспечивают творение и совершенствование обеих сторон 2.

К предметным объектам военной культуры целесообразно отнести всю военную инфраструктуру социума, ее финансовое содержание, состояние жизни семей и домочадцев военнослужащих, весь военно-промышленный комплекс, который создает и тиражирует единицы оружия. Одновременно с этим, наличие должного вооружения (качественно и количественно) вселяет уверенность в собственной силе и перетекает в правильное (спокойное) мироощущение граждан, чувствующих себя защищенными. Не случайно, после любых военных парадов с наличием демонстрации военной техники у обычных мирных граждан появляется чувство гордости за свою армию, страну и покоя за собственную жизнь.

Таким образом, военная техника как важная структурная единица военной культуры, всегда соответствует современным условиям ведения боевых действия, приводит в соответствие с собой умения и знания военных, ею оперирующих и является крайне амбивалентным фактором. Последнее обстоятельно объясняется тем, что она (военная техника) практически всегда является последним словом в науке, способствуя развитию культурно-исторического процесса. Более того военные профессионалы, должные соответствовать ее уровню, естественно, развивают собственные личностные умения, способности, навыки в стратегическом, тактическом, антропологическом планах. С другой стороны, при использовании оружия по его прямому назначению социум может рассматривать этот аспект как преграду к культурно-историческому развитию3.

Таким образом, военная культура, как собственно и сама культура, как глобальное явление, столь многоструктурна, что любой может выбрать тот ракурс, который в большей степени отражает его взгляды. Тем не менее, несмотря на множественность пониманий, к настоящему времени сложилось несколько направлений, используемых как в науке, так и в повседневной жизни.

В общем виде военная культура понимается как уровень развития всего общества, цивилизации, в этом случае она воспринимается с точки зрения множественности и уровня достижений и общества, и уровня культуры каждого военного. Такое трактование относит ее к выражению в виде «цивилизованности страны и человека»4. Разработкой этой позиции занимается целый ряд социальных институтов, и, собственно, весь институт государства, вырабатывает ту или иную ее степень.

Военная культура рассматривается и как совокупное качество всех явлений. В этом случае она выступает в виде ценностного стержня, который присутствует во всех явлениях, предметах, процессах и объединяет все в единую воинскую мировую культуру. С точки зрения этого качества происходит ранжирование военных на истинных военных и («настоящий полковник», «истинный моряк» и др.), и варягов, которые попали в воинские ряды случайно и никак не подпадают под сформированные характеристики. В этом случае военная культура характеризует уровень овладения военными профессии, независимо от сферы приложения своих сил, поэтому она выступает в качестве наднационального, надцивилизованного, надгосударственного качества.

Военная культура рассматривается и как духовная сфера, которая, согласно традиции, включает в себя этику доблесть, храбрость, выносливость, терпимость, доброту, обязательную взаимовыручку («сам погибай, а товарища выручай»), которые, по представлениям общества, особенно сильны именно в военной культуре так как частое пребывание в чрезвычайных ситуациях делает подобные черты необходимыми.

Военная культура изучается и с точки зрения функциональной компоненты, в качестве которых выступают усилия социальных институтов, осуществляя функции создания, распространения, обмена, сохранения и контроля за усвоением ценностей.

Помимо указанных позиций военная культура рассматривается как система
приобщения к человеческому роду. В повседневной жизни это происходит в процессе усвоения военных национальных традиций, несущих в себе совокупность культурных норм, стереотипов, специфики проявлений того или иного народа. В более общем плане, культура, выступающая как механизм образования и воспитания, построенная на общечеловеческих ценностях, раздвигает границы конкретной физической жизни одного человека, позволяет ему осваивать уже созданные ценности и на этой основе творить другие, которые, в свою очередь, позволяют другим поколениям вступить в этот процесс ступенчатого развития человеческой культуры. Не случайно многие этносы, например, казаки, издревле считаются воинским народом, в котором с младенчества воспитываются необходимые психо-физиологические черты, нужные для военного дела.

Таким образом, мы можем сказать или еще раз повторить, что каждая культура, в данном случае военная, вырабатывает соответственный ей тип личности5.

Развиваемые во многих временах и странах, понимание культуры последовательно переходило от рассмотрения ее как культ света (мудрости) – (Древняя Индия), обработка почвы (Античность), вновь вернулось в духовную сферу. Не будем сосредотачивать внимание на всех 500 дефинициям, имеющихся к настоящему времени, но обратим внимание на понимание ее на Востоке, в частности, в Китае, где трактование культуры тесно связано с пониманием и философией боевых искусств. Именно здесь появляется свой термин «Вэнь», отражающий в себе культурное или гражданское начало. Рассмотрим более подробно феномен культуры в китайском понимании, используя для этого прекрасную книгу Маслова А.А. «Воля за пределами воли»6. Маслов изучает одно из направлений культуры Китая – ушу, которое выходит за распространенное сейчас понимание его только как боевого искусства, умения отражать удары, и вскрывает его глубинную сущность, традиции которого уходят к основателям народов – перволюдям, названным в индийской традиции МАНУ – первочеловек. Каноны ушу утверждают: настоящий мастер должен быть не столько блестящим бойцом, сколько всесторонне развитой личностью, что требует само понятие всеохватности мастерства – гунфу7.

Казалось бы, этот тезис о единстве боевого искусства и культурных начал, силы и интеллекта, не вызывал сомнений, но, оказывается, для Китая он не сводился к несколько утрированному утверждению о том, что «надо работать не только руками, но и головой». Столетиями Поднебесная империя стремилась найти равновесие между двумя важнейшими антиномиями, обозначениями, с одной стороны, как «военное», или «боевое» /у/, и с другой стороны, как «гражданское», или «культурное» /вэнь/. Здесь культура насилия уравновешивалась гуманитарной культурой, хотя первая и культивировалась как особая составляющая8.

По своей сути «вэнь» и «у» были конкретной проекцией космической связи взаимодополняющих сил инь и янь, которая приводит мир в гармонию, а государство – в благоденствие. Лишь немногим людям китайская традиция приписывала полное сочетание гражданского и военного... Но что вообще понимала под словом «вэнь» – «гражданским» или «культурным» началом? В обиходе «гражданское» понималось как знание классической литературы, каллиграфии, стихосложения, составления петиций, прошений и других документов, знание конфуцианской философии – одним словом – всего того, что необходимо «благородному мужу» для выполнения своей функции служения правителю. Но существовал и более глубинный смысл понятия «вэнь».

«Вэнь» включает в себя такие понятия, как «культура», «литература», «текст», «письмена». Нетрудно заметить, что культура понималась как фиксация знания в виде письменного текста. Не случайно в Китае так высоко ценился всякий иероглиф, ибо он заключал в себе некую вселенскую мудрость. Вэнь – это также небесные невидимые письмена, которые перенесены на землю в виде каких-либо изображений, например, схем-гексограм или иероглифов. Таким образом, они опосредуют связь человека и Неба. Сама культура – вэнь – есть обнаружение глубины небесно-священного в человеческо-профанном создании, и в то же время мера человека культурного в человеке природном.

Оказывается, что вэнь – это не просто некие гражданские науки, но глобальный способ, позволяющий коррелировать поведение человека в обществе, устанавливая связь через его поступки и ритуалы с высшими началами. Известно, что культура для самого Конфуция была способом воспитания «благородного мужа»: «Учитель (Конфуций) наставлял посредством четырех начал: культуры, праведного поведения, честности и искренности». Вэнь становился мостиком между непроглядной, ускользающе-далекой глубиной Космоса и реально осязаемым миром человека. Если эта связь «через письмена культуры» утрачивается, то человек теряет некий «внутренний принцип», одухотворенность поступка.

В период ранней государственности в обществе преобладает мнение, что военное и гражданское следует сочетать как внутри одного человека, так и в политике государства, что нашло свое отражение в концепции «военное и гражданское следуют вместе». Многие китайские правители не чурались демонстрировать свое боевое мастерство, что еще выше поднимало их престиж, как людей абсолютных и совершенных, исполненных Небесной силы. Рассказывают, что правитель У-Ван «Воинственный» (1У век до нашей эры) из известного своей мощью царства Цинь любил состязаться в поднятии тяжестей со своими чиновниками. Приблизительно с этого времени, чиновникам и аристократам в обязательном порядке предписывались занятия боевыми искусствами.

Понимание неразрывной целостности культуры заставляло конфуцианцев обращать особое внимание на сопряжение военного и гражданского в образе китайского «благородного мужа» (цзюньзцы), идеально воплощающего в себе такие качества, как справедливость, человеколюбие, почитание ритуалов. Культурно-упорядочивающее начало в таком человеке как бы оттенялось через его военные достоинства, хотя, несомненно, сам Конфуций выше ценил именно «письмена культуры». Но и само военное начало – это часть глубочайшего ритуала, соотносящего человека с сакральными силами мира...

Считалось, что профессиональный воин должен знать различные формы ритуала, разбираться в музыке и каллиграфии, а чиновник обладать общими навыками во владении мечом, копьем, приемами борьбы цзюэди и цзюэли.

В ушу отразилась внутренняя формула о том, что вэнь – это внутреннее начало, а у – внешнее...9.

Таким образом, можно отметить, что военная культура выступает как корневая часть культуры социума.

В процессе своего развития она создает необходимый для себя тип личности воина-профессионала и обычного гражданина, имеющих выраженную ментальность, зафиксированных в пацифистских, оборонительных и агрессивных чертах, что присутствует в мировосприятии в совокупности, но в зависимости от ситуации выводит на передний план ту или иную сторону мировоззрения10.

Военная культура сложноструктурирована и при этом прочно влита в культуру социума, тесно взаимодействием с ней и развивается вместе с нею. Вооружение ее выступает как часть научных достижений социума, которое требует постоянного развития военных профессионалов, могущих с ним обращаться, что, однако, целесообразно рассматривать как амбивалентный фактор, так как применение его (вооружения) по прямому назначению становится угрозой для развития социума и культуры в целом11.

Военная культура, как и социальная культура, может рассматриваться во множественных позициях, что говорит о ее сложности, многоплановости, этнической и ситуативной зависимости.



1 Сорокин П.А. Социологическая интерпретация «борьбы за сущест-вование» и социология войны – М., 2004.

2 Ромах О.В. Культурология. Теория культуры. – М., 2006. – С. 136.

3 Сенявская Е.С. Психология войны в XX веке. – М., 2009.

4 Марусенко О.Н. Социальный институт армии и его влияние на цен¬ности военной службы // Право и обр. – 2010. – № 1.

5 Ромах О.В. Культурология. Теория культуры. – М., 2006. – С. 136.

6 Там же.

7 Маслов В. Воля за пределами воли. – М., 2010.

8 Флиер А Я. Культура насилия // Личность. Культура. Общество. – 2014. – Вып. 4 (44).

9 Маслов В. Воля за пределами воли. – М., 2010. – С. 38-42.

10 Климов С.Н. Ценностно-гуманистическое содержание военной культуры // Научно-методический сборник. № 5. – Голицыно, 2012. Морозов Н. Воспитание генерала и офицера как основа побед и поражений // Офицерский корпус русской армии. Опыт самопознания. – М., 2010.

11 Чепрагина Л.Н. Военная культура в процессе взаимодействия уни¬версальных архетипов и исторической среды: дисс. к.и.н. – М., 2012.